Брикнер А. Вскрытие чужих писем и депеш при Екатерине II.

«В записках Храповицкого, изданных в 1862 году в «Чтениях Московского Общества истории и Древностей Российских» очень часто встречается слово «перелюстрация».

Перелюстрациею называлось чтение чужих писем и депеш, нарушение тайны писем. Ею заменялись отчасти газеты и телеграммы нынешнего времени. Она была важнейшим орудием при управлении делами, потому что при помощи ее правительство знало о положении дел и настроении умов, сколько в провинции, столько за границею, о расположении министров и государей европейских держав, о намерениях и действиях аккредитованных при русском дворе иностранных дипломатов.

В Петербурге, как видно из смысла, в котором употребляется это выражение в Записках Храповицкого, по крайней мере в 1787 и 1788 годах, было обыкновение доставлять императрице каждый раз, тотчас же по прибытии почты и до ее отправления письма известных лиц. «Перлюстрировать» такие письма было важнейшим занятием Екатерины и она часто, по поводу содержания таких документов, в беседе со своим секретарем, делала разного рода замечания. Письма и депеши, получаемые иностранными дипломатами от их правительств, были предметом особого внимания Екатерины. Большая часть заметок о перлюстрации относится к 1788 и 1789 годам. Очевидно, такие заметки состоят в соотношении со днями прибытия иностранной почты, приходящей раз или два в неделю…»

Толстой Ф.П. Записки графа Ф.П. Толстого, Товарища Президента Императорской Академии Художеств.

«Граф Федор Петрович Толстой принадлежит к той небольшой группе деятелей, которые составляют гордость и украшение русской аристократии, но аристократии не одной породы, а ума и таланта.

В продолжение почти семидесяти лет художническая деятельность графа Федора Петровича сделала его известным во всей Европе. Академии Художеств многих европейских держав имеют его в числе почетных своих членов. Маститый славный представитель русских художников – граф Федор Петрович, издавна пользуется глубочайшим уважением всех деятелей в области искусства и стяжал это благоговейное уважение своею не запятнанною, многолетнею, вполне труженическою жизнью.

Граф Федор Петрович – принадлежит к числу самоучек. До сих пор мы встречали самоучек, пролагающих себе путь в мире художеств или науки с низших ступеней. В графе Федоре Петровиче мы видим самоучку, смело направившегося в храм искусства с высших ступеней русского общества.

В самом деле, его происхождение, родственные и другие связи, предрассудки и другие предубеждения того сословия, к которому он принадлежит, первоначальное образование, им полученное, - словом сказать, все соединилось семьдесят лет тому назад, - против того, чтобы 18-ти летний юноша променял все блага предстоящей ему карьеры на тяжкий труд художника.

Но молодой человек чувствовал свое призвание и, ободренный милостивыми словами императора Александра I, мудро провидевшего в нем высокое дарование. Смело вступил на тернистый путь русского художника. Впервые тогда Россия увидела в семье подвижников искусства графа, представителя одной из именитейших фамилий…»

Гильфердинг А.Ф. Трофим Григорьевич Рябинин, певец былин.

«Лица, интересующиеся остатками древнего русского эпоса, которые еще хранятся в народной памяти в глуши нашего Севера, с живым  сочувствием отнеслись к мысли отделения этнографии русского Географического Общества – пригласить сюда одного из замечательнейших представителей этого отживающего мира эпической поэзии, крестьянина Олонецкой губернии Рябинина. Давно не видели в залах Географического Общества такого многочисленного собрания, как то, которое посвящено было отделением этнографии слушанию его былин и которое почтил своим присутствием председатель Общества, его императорское высочество великий князь Константин Николаевич. Отделение присудило Рябинину серебряную медаль, - едва ли не первого такого рода награду, которое наше Географическое Общество дает русскому крестьянину, а августейший председатель Общества удостоил его подарка, как нельзя более удачно выбранного для рапсода, воспевающего княженецкие пиры солнышка-Владимира – его высочество пожаловал ему серебряную чарку в древнем русском стиле...»

Шварц К.Н. Барон Фердинанд Петрович Врангель.

25 мая 1870 года в Дерпте на 74 году жизни скончался член Государственного Совета генерал-адъютант адмирал барон Фердинанд Петрович Врангель.

Покойник слишком полвека состоял на государственной службе и занимал высокие места в правительственной иерархии, был членом многих ученых обществ, между прочим почетным членом петербургской и французской академий наук, харьковского университета, нашего географического общества и друг., подвизался на трудном поприще полярных открытий и сошел в могилу, оставив по себе славную память.

Заслуги Фердинанда Петровича не нуждаются в новом письменном памятнике, пока будет существовать печатное слово и всемирный переворот не сотрет с лица земли залив на восточном берегу Аляски, мыс на Алеутских островах, остров в Крестовском заливе, гору в бывших наших владениях в Америке, наконец землю в Ледовитом океане. Носящие имя покойника, до тех пор имя барона Врангеля не забудется и в далеком потомстве…

Пассек Т.П. Из ранних лет, из жизни дальней.

…Татьяна Петровна Пассек, вдова некогда довольно известного даровитого писателя Вадима Васильевича Пассека (сконч. 1842 г.), с младенчества своего была поставлена в среду богатейшей древне-дворянской фамилии, старшим представителем которой был отец ее матери, Натальи Петровны Кучиной, генерал Петр Алексеевич Яковлев. Эта фамилия, в мужской ветви, ныне угасла. В свое же время, то есть в конце прошлого и в первые десятилетия текущего (XVIII-XIX вв. – адм.) столетия она соединяла в своей среде несколько чрезвычайно типических личностей.

Перо одного из талантливых писателей нашего времени воспроизвело уже несколько художнических бытовых картин, в которых ярко освещены члены этой фамилии. Это не отнимает, однако ни интереса, ни значения в воспоминаниях близкой родственницы, совоспитанницы и друга детства этого писателя. Если госпожа Пассек, при общности некоторых заметок с этим писателем, и вынуждена, в первых двух-трех главах, воспользоваться некоторыми из характеристик ее родственников, начертанных его мастерским пером, тем не менее. В последующих главах, у нее много и своих фактов, подмеченных тонко, чисто с женской наблюдательностью.

Александр Федорович Гильфердинг [Некролог].

«Родился в семье директора канцелярии при наместнике Царства Польского. Получил хорошее домашнее образование, изучив несколько языков, а также познакомившись со славянскими наречиями.

В 1852 году окончил историко-филологический факультет Московского университета. По указаниям Хомякова начал заниматься санскритом и поместил в 1853 году в «Известиях II отдела Академии Наук» статью «О сродстве языка славянского с санскритским». Защитил диссертацию на степень магистра по теме «Об отношениях языка славянского к другим родственным». Занимался изучением истории прибалтийских славян. Автор работы о Кашубском Поморье, кашубах, словинцах и их языках — «Остатки славян на южном берегу Балтийского Моря», Санкт-Петербург, 1862 год…» В предлагаемом некрологе жизнь и деятельность умершего выглядела несколько иначе, так как само событие смерти произошло недавно. В этом особенность и преимущество нижеследующего текста.

Берже А. Смерть А.С. Грибоедова.

«Туркменчайский трактат, заключенный с Персиею, положил конец неприязненным отношениям между нами и этою державою, ознаменовавшим первое двадцатипятилетние русского владычества в Закавказье. Вслед за восстановлением дружеских отношений наших, император Николай, указом правительствующему Сенату от 25 апреля 1828 года, учредил пост полномочного  министра при тегеранском дворе и генерального консула в Тавризе. В звание министра тогда же был назначен статский советник Грибоедов а консулом Н.С. Амбургер, - оба они были уже более или менее близко знакомы с Персией. В июне того же года Грибоедов оставил Петербург. На пути через Тифлис, он женился на княжне Нине Александровне Чавчавадзе, а 30 января следующего, 1829 года сделался жертвою неожиданной катастрофы, разразившейся над нашим посольством в Тегеране: почти в целом составе оно было умерщвлено разъяренною толпою персидской столицы.

Столь неслыханное происшествие не могло не нанести сильного удара достоинству России, в отношении которой так явно были нарушены международные права, но помимо политического значения событие это должно было невыразимо тяжело отозваться и среди всего образованного русского общества, которое в лице Грибоедова безвозвратно утратило творца бессмертной комедии, служащей лучшим украшением и родной литературы и родной сцены…»

Липранди И.П. Записки.

«От редакции «Русской Старины». Представляя отрывок из записок г. Липранди, мы просим читателей не забывать. Что «Русская Старина» есть не более как сборник, которого задача сохранить на своих страницах документы имеющие значение в новейшей истории русского государства или общества, или характеризующие тех или других общественных деятелей. Так - называемое «Дело Петрашевского» - независимо от вопроса: имело ли оно, по своей сущности, какое либо значение – по времени своего возникновения и  по глубокому следу, им оставленному в мероприятиях правительства с 1848 по 1855 год, имеет очень важное значение. «Мнение» Липранди, по собственному его изъяснению, дало этому делу трагический исход, и следовательно было исходною точкою многих, весьма памятных распоряжений в области народного просвещения, относительно университетов, гимназий, так же военно-учебных заведений, по цензуре и т.д. Отсюда понятно, что «Мнение» г. Липранди есть уже исторический документ, которого не обойдет будущий историк России – и мы не можем не быть признательными г. Липранди за его сообщение.

Замечания, помещенные в «Мнении» г. Липранди, написаны не теперь, а были включены в оное при представлении в августе 1849 г.»

Давыдов Д.В. Воспоминания о польской войне 1831 года.

«Падением Наполеона заключилась великая эпоха войн, справедливо названная эпопеей военного искусства. Каждое государство, участвовавшее в низвержении завоевателя, требовало себе вознаграждения за убытки, понесенные в течение тягостной и продолжительной войны. Порфира исполина была разорвана на части: Англия, Пруссия, Швеция и прочие союзные государства были вознаграждены расширением границ свои за счет владений Наполеона и его союзников.

На долю главной виновницы сего чудесного переворота – России, досталось герцогство Варшавское, обнаженное от герцогства Познанского, доставшегося Пруссии, Краковской области, признанной независимою, и округ в Галиции, вошедший в состав австрийских владений. Нет сомнения, что в эту эпоху вещественного и нравственного могущества России, когда еще не остыл пепел Москвы, курившийся на жертвеннике отечества и штыки 200 000 испытанного русского войска, предвидимого опытными и искусными генералами сверкали на полях Франции, она могла приобрести несравненно больше того, что она получила…»

Записки академика Витберга, строителя Храма Христа Спасителя в Москве

«Поэт-художник в зодчестве. Александр Лаврентьевич Витберг – принадлежит к замечательнейшим талантам нашего отечества. В двадцатых годах XIX столетия имя его славилось в России и было известно в Европе. Созданный Витбергом проект Храма Христа Спасителя в Москве признаваем был в свое время – по смелости и колоссальности идеи, величайшим произведением зодчества новейшего времени.

Между тем русская литература не представляет ни одной сколько-нибудь полной биографии Витберга, ни одного обстоятельного изложения его гениальных планов, мыслей и предначертаний. Все, что было напечатано по этому предмету, состоит из крайне отрывочных, незначительных и по объему и по содержанию заметок, из которых едва ли не самая полная принадлежит А.И. Герцену; она помещена в его известной книге «Тюрьма и ссылка», но состоит из нескольких лишь страничек.

Редакция Русской старины», поставляя одной из главных своих задач обнародование документов, служащих к ознакомлению с жизнью и деятельностью отечественных талантов на всех поприщах их служения России, озаботилась собранием материалов и к биографии Витберга…»

Страницы

Подписка на До 1917 года RSS