Тюрьмы в России. Собственноручный проект императрицы Екатерины II (1787).

«В Государственном архиве, в Санкт-Петербурге, храниться проект о тюрьмах, писанный в 1787 году собственноручно императрицею Екатериной II. Высочайше утвержденная комиссия для составления систематического проекта тюремного преобразования в России, узнав о существовании этого драгоценного автографа, испросила в прошлом году разрешения получить с него точную копию и поручила мне включить его в историческую записку о русских тюрьмах. Включив его в общую разработку исторического материала об отечественных наших тюрьмах, я считаю, однако-же, небезынтересным для науки отпечатать этот замечательный документ на страницах «Русской Старины», с кратким  критическим обзором о значении его для истории и для уголовного права. Тем более это кажется мне полезным, что до настоящего времени не сделана надлежащая оценка тем великим началам любви и милосердия, которые внесены в наше уголовное правосудие великою преобразовательницею.

Принципы, провозглашенные Екатериною II в ее знаменитом Наказе, в 1767 году, опередили все европейские законодательства почти на целое столетие.

Во всех европейских государствах тюрьмы находились в то время в самом ужасном состоянии. Они представляли страшное зрелище: Товер, Бастилия, Консиержери, Тампль и вообще все тюрьмы Европы наводили ужас и содрогание. Это были или сырые, мрачные башни, без света и воздуха, или же смрадные погреба и подземелья, где господствовали холод, голод, болезни и смерть. Подсудимые, подследственные, решенные всех возрастов, без различия пола, содержались по большей части в общих камерах и здесь они предавались пьянству, разврату и оргиям…»

Егор Столетов (1716-1736). Рассказ из истории Тайной Канцелярии.

«Секретарь Монса – Казнь фаворита – Ссылка Столетова и Балакирева – Прощение – Столетов на службе – Дело Долгоруких – Ссылка в Нерчинск.

Преобразование полудикой России в полуграмотную Европу сопровождалось многими возмутительными явлениями, которые были, впрочем, неизбежными последствиями насильственной прививки к жизни русской нравов и обычаев западных. Одним из подобных явлений были временщики, без которых не обошлось ни одно царствование от первого до последнего года XVIII века, изобиловавшего фаворитами и выскочками, своими доморощенными и заезжими искателями фортуны. Каждый временщик, следом за собою, выводил в люди, во-первых, своих родных; во-вторых своих приспешников и угодников. Блаженствовали они, покуда везло их милостивцу; падал он – и их благосостояние разбивалось вдребезги. Милостивец погибал на эшафоте или хоронился в Сибири, креатур его, наказанных плетьми или батогами, разжаловали в солдаты, заточали в монастыри, ссылали в Рогервик, на Оренбургскую линию, а то и дальше. И эта фантасмагория длилась до Екатерины II, но участь одного временщика не пугала другого, - пример предшественника не был наукою его преемнику.

В 1716 году несчастный – счастливец, Виллим Иванович Монс, снискал благосклонность супруги Петра Великого, государыни Екатерины Алексеевны, и, затем, через пять лет, достиг той вершины могущества, выше которой для временщика оставался только… эшафот. Духовные иерархи, первейшие вельможи заискивали милостей фаворита и его сестры, Матрены Ивановны Балк, не скупясь ни на взятки, ни на лесть, в которой доходили до крайнего раболепства. Толпу льстецов и просителей Монса составляли: Бестужев-Рюмин, Бирон, Белосельский, Артемий Волынский, Вяземский, Головкин, Дашков (архиерей ростовский), Долгоруков, Лопухин, Нарышкин, , Одоевский, Салтыков, Толстой, Трубецкой, Черкасский, Шепелев, Шувалов, Юшков, Юсупов и многие другие…»

Книга русской скорби, т. III, 1909.

Книга русской скорби. Издание Русского Народного Союза имени Михаила Архангела. т. III, 1909.

Каждый выпуск КРС предвещает эпиграф: «Они не будут уже ни алкать, ни жаждать и не будут палить их солнце и ни какой зной; ибо Ангел, который среди престола, будет пасти их и водить их на живые источники вод, и отрет Бог всякую слезу их» (Апокалипсис, гл. VII, стих 16 и 17).

Третий выпуск от 1909 года посвящен следующим русским людям:

Книга русской скорби, т. X, 1912.

«…Адольф Германович Катерфельд. Вольнопрактикующий врач, убит в Туккумском уезде Курляндской губ. 25 ноября 1905 г.

Жестокие, кровожадные и бессердечные, крамольные истребители лучших общественных сил русского народа не щадили даже кротких, безоружных и благодеющих слуг и врачевателей страждущего человечества. Жертвою такой бесчеловечной жестокости сделался изображенный на прилагаемой фотографии врач Адольф Германович Катерфельд…»

Суворов-Рымникский А.А. Черта к характеристике Императора Николая I.

В 1828 году, накануне взятия крепости Варны, на северном берегу лагеря графа Воронцова (впоследствии князя) шли переговоры между нашими уполномоченными и турецкими.  Начальники войск и жители города решились сдаться, но капитан-паша заперся в цитадели и хотел еще держаться. Государь имел тогда свое пребывание на корабле «Париж». К нему явился статс-секретарь Дашков с донесением, что турецкое начальство объявило, что несмотря на все предосторожности, принятые нашими войсками на южном берегу, каждую ночь изготовляют в Варне челнок из тростника и на нем отправляется через лиман нарочный, который, пробираясь лесами, переносит депешу к турецкому генералу Омер-Виону и от него доставляет ответы…

Давыдов В.Д. Денис Василевич Давыдов.

«Всем членам моего семейства и рода исстари чины и почести, или не давались, или они не искали их, хотя некоторые из них и были боярами и воеводами при царях Иване грозном, Федоре и Алексее, и в последних царствованиях дослуживались до чинов бригадиров и генерал-майоров, но никогда не выдавались из толпы и не играли ролей временщиков и царедворцев, несмотря на наследственный ум, на богатство, познания и путешествия, достояния весьма немногих в те времена. Так прадед мой Денис Васильевич, женатый на Анне Андреевне Колычевой, один из умнейших людей своего времени, был так образован, что пользуясь своим богатством. Послал сына своего Владимира учиться за границу….»

Петр Петрович Пекарский.

«Едва ли когда-нибудь русская наука, литература и искусство в самое короткое время понесли столь много весьма чувствительных и неожиданных потерь, как это случилось в последние пять месяцев.

В.И. Даль, А.Ф. Гильфердинг, С.Н. Палаузов, П.П. Пекарский, Ю.И. Утин, В.И. Кельсиев (писатель не без таланта), доктора медицины Шипулинский т Янушевич, артист П.М. Садовский, музыкант кн. Ю.Н. Голицын и еще несколько замечательных общественных деятелей уже выхвачены смертью из среды русского общества…»

Вадковский И.Ф. Записки полковника Вадковского.

«Известное происшествие в старо-Семеновском полку, 18-го октября 1820 г., оставило глубокий след в царствовании Александра I. Семеновским событием объясняется решительный поворот правительства того времени на путь крайней реакции. Отсюда понятно. Почему этот эпизод имеет важное значение для исследователя и новые о нем подробности имеют значение. Таковые подробности представляют записки полковника Ивана Федоровича Вадковского, бывшего в 1820 году командиром 3-го, а потом 2-го батальона лейб-гвардии Семеновского полка.

Рассказ  Вадковского озаглавлен в подлиннике «оправдательная статья», и действительно, кроме довольно подробного изложения событий 18-го октября и последующих дней 1820 года, он заключает в себе оправдания автора против возведенных на него обвинений в нераспорядительности и проч. Во всяком случае, «оправдательная статья» Вадковского, вместе с напечатанными уже в «Русской Старине» рассказом очевидца, всесторонне разъясняют, так называемую, Семеновскую историю 1820 года»

Хивинская экспедиция 1839 года.

«Из всех владений Средней Азии Хивинское ханство, по своему географическому положению близ наших окраин и в низовьях важнейшей водной артерии страны, всегда обращало на себя наибольшее наше внимание. Мы находились с ним в прямых сношениях, когда имели еще очень смутное понятие о Ташкенте или Самарканде. Начиная с XVII столетия, к Хиве направляются русские путешественники, большей частью в качестве дипломатических агентов (Хохлов – 1620 г., Федотов – 1669, Даутов – 1675, Беневени – 1725, Гладышев, Муравин и Назимов – 1740,  Рукавкин – 1753, Бланкеннагель – 1793, Муравьев – 1819, Никифоров – 1841, Данилевский и Базинер – 1842, Игнатьев и Бутаков – 1858 и проч.), и даже военные экспедиции (яицких казаков в начале XVII столетия, князя Александра Бековича Черкасского 1717 года, генерал-адъютанта Перовского 1839). А в 1847 году, заняв низовья Сыр-Дарьи и открыв плаванье по Аральскому морю, мы примкнули почти непосредственно к ее владениям.

Но вскоре, вследствие случайного обстоятельства, внимание наше обратилось совершенно в другую сторону. С 1853 года мы двинулись вверх по Сыр-Дарье и постепенно заняли значительные части Кокандского и Бухарского ханств с Ташкентом (1865) и Самаркандом (1868). Вслед за тем войска наши высадились у Красноводска и упрочились на восточном берегу Каспийского моря. Таким образом Хива, забытая на время, была обойдена с двух сторон. Он не потеряла, однако, для нас того значения, которое дает ей само географическое ее положение. Напротив, всякий раз, когда в среде ученых  обществ в литературе обсуждался вопрос о мерах к развитию нашей торговли в Средней Азии, постоянно высказывалась мысль о важности в этот отношении водного пути по Аму-Дарье, ключом которого служит Хивинское ханство…»

Каратыгин П.А. Записки.

 «Автор «Записок» родился в 1805 году. В 1815 г. П.А.Каратыгин поступил в театральное училище. 1-го марта 1823 года вступил он на русскую сцену. 1-го марта 1873 года истекло 50 лет служения его искусству.

Петр Андреевич Каратыгин, принадлежа к семье, из которой вышло несколько крупных талантов, ознаменовал свою полувековую службу замечательной преданностью и любовью к искусству. Всегда хороший, умный актер – он был и остается чрезвычайно полезным артистом, несколько поколений зрителей встречают его в самых разнообразных ролях с полным удовольствием. Отличный знаток сцены, опытный наставник в драматическом искусстве. Петр Андреевич был руководителем бесчисленного множества любителей-актеров, устраивая домашние спектакли в царских чертогах, в учебных заведениях и семьях всех сословий петербургского населения….

Независимо от сего, Петр Андреевич служение свое театру ознаменовал обширною и притом вполне бескорыстною деятельностью на поприще драматического писателя. Первые опыты его в литературе относятся к 1821 году, то были пьески для домашних спектаклей в театральном училище, они вызвали одобрение А.С. Грибоедова. В 1830 году Каратыгин в первый  раз поставил свое произведение на сцену общественного театра и затем в течение сорока лет явилось из под его пера до ста пьес оригинальных, переводных и переделок иностранных пьес. Если не все они отличаются литературными достоинствами. То почти все дали превосходные роли знаменитым, первоклассным дарованиям русской сцены, каковы: Рязанцев, Дюр, Сосницкий, Мартынов, Максимов, Самойлов, Асенкова, сестры Самойловы и др.»

Страницы

Подписка на До 1917 года RSS