Мемуары

Д.А. Ахременко, К.В. Шевченко, Е.Л. Кривочуприн. Забытая трагедия русинов: национальная политика Габсбургов в годы Первой мировой войны. Брянск, 2016.

Издание этой книги организовали: Брянская региональная общественная организация «Центр изучения общественных и гуманитарных наук "Историческое сознание"» Фонд содействия актуальным историческим исследованиям «Историческая память» Центр евразийских исследований Минского филиала Российского государственного социального университета.

Публикация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ научного проекта №16-41-93518

Глинка М.И. Записки Михаила Ивановича Глинки. 1804-1854.

«Часть первая. От 20 мая 1804 года до 25 апреля 1830 года.

Период I. Рождение. – Пребывание с бабкой.

Я родился 1804 года, мая 20 дня, утром на заре, в селе Новоспасском, принадлежавшем родителю моему, капитану в отставке, Ивану Николаевичу Глинке; имение это находится в 20 верст. от города Ельни, Смоленской губернии; оно расположено по реке Десне близ ее истока и в недальнем расстоянии окружено непроходимыми лесами, сливающимися с знаменитыми брянскими лесами. Вскоре по рождении моем матушка моя Евгения Андреевна, урожденная Глинка, принуждена была предоставить первоначальное мое воспитание бабке моей Фёкле Александровне (матери моего отца), которая, овладев мной, перенесла меня в свою комнату. С ней, кормилицей и няней провел я около трех или четырех лет, видаясь с родителями весьма редко…»

Арбузов А.П. Оборона Петропавловского порта в 1854 году против англо-французской эскадры.

«В декабрьском номере «Морского сборника» за 1854 г. напечатана статья «Нападение на Камчатку англо-американской эскадры в августе 1854 г.», составленная на основании совершенно недостоверных сведений об отражении нападения на Петропавловский порт англо-французской эскадры. Подробности знаменитого отражения неприятелей от восточных нашего отечества сделались, таким образом, известны в России не вполне и при том, главным образом, из означенной статьи.

Желание представить дело в более полном и правдивом виде обязывает меня, как участника в нем, напечатать выдержки из записок, веденных мной в то время…»

Бестужев М.А. Записки М.А. Бестужева. I. Братья Бестужевы.

«Нас было пять братьев и все пятеро погибли в крушении 14 декабря 1825 года. Посвящу несколько строк для биографической заметки о каждом из нас.

Старший брат Николай, последнее время своей службы в Кронштадте, жил вместе со мной и младшим братом Петром на казенной квартире, в доме, который впоследствии передан для главного командира кронштадтского порта. Рядом с нами занимал комнату капитан-лейтенант Павел Афанасьевич Дохтуров, а над нами была квартира Екатерины Петровны Абросимовой, вдовы штурманского офицера…»

Данилов И.Д. Цесаревич Константин Павлович.

«Когда император Александр был болен в Таганроге, к великому князю ежедневно привозили фельдъегеря донесения о состоянии государя. По получении известия о кончине, великий князь собрал к себе своих приближенных, сообщил им со слезами эту весть и объявил им, что хотя окружающие покойного государя признали великого князя императором, и князь Волконский, и барон Дибич с прочими находившимися тогда в Таганроге прислали к нему присяжные листы, но он, великий князь, возвращает им оные, ибо отрекается от престола, сохраняя свято и по чести данное покойному императору обязательство. При этом случае он вынул из бюро бумагу и, давая читать ее Николаю Николаевичу Новосильцеву, сказал, что так как Новосильцев долго находился при покойном государе, то хорошо знает его почерк. Тут великий князь рассказал, что он хотел жениться на княжне Четвертинской, но матушка и брат не позволяли…»

Сигунов Н.Г. Черты из жизни графа Аракчеева.

«Приехав в Петербург по смерти Екатерины, Император Павел тотчас же вытребовал к себе из Гатчины полковника Аракчеева. Аракчеев, получив приказание, немедленно прискакал в Петербург, как был, в одном мундире, не взявши с собою решительно никаких вещей и даже теплой одежды. При Екатерине офицеры Гатчинского отряда никогда не допускались в Зимний дворец, и потому, не зная расположения комнат, Аракчеев насилу отыскал Императора. Павел принял его очень милостиво, тотчас же произвел в генералы и назначил комендантом; Наследник же престола, Александр Павлович, назначен петербургским военным генерал-губернатором. Павел поставил их рядом, соединил их руки и сказал: «Будьте друзьями и помогайте мне». С этого момента началась дружба Аракчеева с будущим Императором. Не имея при себе даже перемены белья, Аракчеев на следующий день обратился к своему новому другу и объяснил ему неудобство своего положения. Александр прислал ему собственную рубашку, которую Аракчеев сохранил во всю свою жизнь, и чрез 38 лет был в ней похоронен согласно его завещанию. По смерти Александра I она лежала на столе в бывшем кабинете Императора, в грузинском доме графа Аракчеева, в сафьянном футляре, и золотая тисненая надпись сообщала о дне, в которой она была подарена графу, и завещание Аракчеева: быть в ней похороненным…»

Керн А.П. Воспоминания. Три встречи с императором Александром Павловичем. 1817-1820 гг.

«Теперь, когда я почти ослепла и мне прочли чрезвычайно замечательное произведение графа Л.Н. Толстого «Война и мир», где, между прочим, говорится о страстном, благоговейном чувстве, ощущавшемся всеми молодыми людьми к императору Александру Павловичу, в начале его царствования, мне так ясно, так живо, так упоительно представилась та эпоха, и воротились те живые, никогда незабываемые мной воспоминания, о которых мне захотелось рассказать.

Расскажу первой – незабвенную встречу мою с императором Александром Павловичем в 1817-м году. В Полтаве готовился смотр корпуса г-на Сакена, в котором муж мой, Керн, служил дивизионным командиром. Немного прибитая на цвету – как говорят в Малороссии – необыкновенно робкая, выданная замуж и слишком рано, и слишком неразборчиво, я привезена была в Полтаву. Тут меня повезли на смотр и на бал, где я увидела императора.

У меня была подруга еще моложе меня и вышедшая замуж, тоже за генерала, старее гораздо ее, но образованного, приятного и очень умного человека, который умел с ней обращаться, - и мы с ней вместе ездили на смотр и вместе стояли на этом балу, против группы, где стоял император, Сакен и его etet-major…»

Титов Н.А. Выдержки из записок Н.А. Титова.

«Малолетное отделение I-го кадетского корпуса в 1808 г.

В начале 1808 года отданы были мы  с братом Петром в 1-й кадетский корпус. Предварительно были мы представлены на смотр к цесаревичу в. к. Константину Павловичу, жившему в Мраморном дворце.

Когда привезли нас в корпус, нас отвели в лазарет, где нас раздели, осмотрели наше телосложение, а потом привили оспу. Поступили мы  в 5-ю камеру малолетного отделения, которую заведовала мадам Альбедиль, женщина пожилых лет, высокого роста, худая, черноволосая, косая и в довершение пресердитая. При камере были две няньки, первая половина малолетных принадлежала Ивановне, вторая же – Акулине; у этой последней находились и мы. Трудно было сначала привыкнуть к казенной пище и казенному былью. По утрам вместо чая нам давали овсяный суп и полубелую булку. За обедом кормили нас плохо: дадут тарелку супу, кусок жесткой говядины и пирог с кашей, или со пшеном, или говядиной…»

Позье. Записки придворного брильянтщика Позье о пребывании его в России.

«Был 1729 год, когда отец мой Этьен Позье, родившийся в Клераке, решился, по настоянию брата своего Пьера Позье, состоявшего хирургом при дворе русского императора Петра I, уехать из Женевы, где он имел жительство с женой своей Сюзанной Буверо, от которой имел шестерых детей. Незначительность состояния утвердила его в этом намерении. Он взял с собой старшего брата моего Филиберта и меня, которому было в то время не более десяти лет, а в Женеве оставил трех моих сестер и третьего брата…»

Шестакова Л.И. Последние годы жизни и кончина М.И. Гинки.

«… Брат окончил свои записки 1854 годом, приездом своим в Царское, а умер он в 1857 г. Я хочу, насколько память моя и письма брата позволят, пополнить этот пробел и сообщить о нем все, что я знаю, не только как о композиторе, но как о человеке.

Жилось нам в Царском Селе летом в 1854 г. хорошо, брат был здоров, доволен. Обыкновенно день его был расположен следующим образом: вставал он довольно рано и исписывал мелким шрифтом целый лист своих записок; часов в 10 приходил к чаю и прочитывал мне написанное им в то утро; поговоря немного, мы уходили на балкон. Иногда он писал что-нибудь (все лето он решительно ничего не сочинил, но наоркестровал несколько пьес), а чаще читал один, или я ему читала громко. Для отдыха он валялся или занимался с девочкой моей, его крестницей (которую он очень любил), на ковре, разостланном тут же на балконе, и когда бывало принесут им еще котенка, то он оставался очень доволен…»

Страницы

Подписка на RSS - Мемуары